Сколько Россия тратит на войну: рекордные триллионы и их влияние на страну в 2026 году

В 2025 году общие военные расходы России достигли примерно 16 триллионов рублей — это около 7,5 процента валового внутреннего продукта. Такая цифра превращает оборону в абсолютного лидера федерального бюджета и ставит страну на третье место в мире по объёму военных ассигнований после США и Китая. Деньги идут на salaries бойцов, массовое производство снарядов и дронов, ремонт техники и скрытые программы, которые официальная статистика предпочитает не раскрывать полностью.

Уже в первые три месяца 2026 года траты на армию и связанные с ней нужды установили новый абсолютный рекорд — 5,9 триллиона рублей. Это почти половина всех расходов федерального бюджета за квартал и более 70 процентов налоговых поступлений того периода. Если экстраполировать динамику без поправок, годовые военные расходы могли бы приблизиться к 9–10 процентам ВВП, хотя эксперты предупреждают: первый квартал часто бывает «авансовым», и реальная картина выравнивается позже.

Эти триллионы рублей не просто цифры в отчётах. Они меняют структуру всей российской экономики: заводы перестраиваются под военные заказы, регионы получают рабочие места в оборонке, а семьи участников получают выплаты, которые заметно выше средней зарплаты в глубинке. Одновременно сокращается доля расходов на здравоохранение, образование и инфраструктуру, растёт налоговая нагрузка на граждан и бизнес, а долгосрочные перспективы гражданских отраслей отодвигаются на второй план.

Официальный бюджет и независимые оценки реальных трат

Официальная статья «Национальная оборона» в бюджете на 2025 год планировалась на уровне 13,5 триллиона рублей. Фактически расходы оказались выше из-за нескольких поправок и засекреченных статей. Независимые расчёты, учитывающие все военные и околовоенные направления, сходятся на сумме около 16 триллионов рублей за год — это 7,5 процента ВВП и примерно 38 процентов всех федеральных трат.

На 2026 год в утверждённом бюджете заложено снижение: статья «Национальная оборона» — около 12,9 триллиона рублей, а общие военные расходы по скорректированным оценкам — 14,9 триллиона рублей или 6,3 процента ВВП. Однако исторический опыт последних лет показывает, что бюджеты неоднократно пересматривались в сторону увеличения по мере развития событий на фронте. Засекреченная часть, которая в первом квартале 2026 года выросла на 43 процента и составила 4,9 триллиона рублей, традиционно на 85 процентов связана именно с военными нуждами.

Рекордный первый квартал 2026 года

Январь–март 2026 года стали самым дорогим кварталом с начала полномасштабных боевых действий. Военные и связанные расходы достигли 5,9 триллиона рублей — на 30 процентов больше, чем за аналогичный период 2025 года. В пересчёте это почти 65 миллиардов рублей в день или около 900 миллионов долларов при текущем курсе.

Такая концентрация трат объясняется сразу несколькими факторами: авансовыми платежами по крупным контрактам на вооружение, переносом части расходов с предыдущего года для соблюдения формальных лимитов дефицита и сезонной спецификой бюджетного цикла. Засекреченные статьи выросли особенно резко — до 4,9 триллиона рублей. Это почти 38 процентов всех федеральных расходов квартала. Аналитики отмечают, что именно скрытая часть бюджета позволяет оперативно реагировать на потребности фронта без публичного обсуждения.

На что именно уходят деньги: структура военных расходов

Военный бюджет — это не монолит. Основные направления выглядят так:

• Выплаты личному составу и социальная поддержка. Зарплаты контрактников, надбавки за участие в боях, компенсации семьям погибших и раненых, пенсии ветеранам. В некоторых регионах эти выплаты стали главной статьёй доходов для тысяч семей.
• Производство и закупка вооружений. Массовый выпуск снарядов, ракет, дронов, танков и бронетехники. Многие заводы работают в три смены, осваивая новые мощности.
• Ремонт, модернизация и логистика. Восстановление повреждённой техники, создание складов, транспортные коридоры, медицинское обеспечение на фронте и в тылу.
• Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Разработка новых систем, в том числе беспилотников и средств радиоэлектронной борьбы. Значительная часть этих программ засекречена.
• Управление и инфраструктура новых территорий. Содержание военных и административных структур на присоединённых землях.

Каждое из этих направлений имеет собственную динамику. Производство боеприпасов, например, выросло в разы по сравнению с 2021 годом, но качество и технологическая сложность некоторых образцов вызывают вопросы у специалистов.

Как Россия финансирует войну

Деньги на оборону поступают из нескольких источников, и их комбинация меняется в зависимости от цен на нефть и состояния экономики:

• Нефтегазовые доходы остаются ключевым, хотя и волатильным источником. Санкции и потолок цен усложнили экспорт, но параллельные схемы и новые рынки позволяют сохранять значительные поступления.
• Налоговые поступления. С 2025 года повысили НДС с 20 до 22 процентов, ввели прогрессивную шкалу подоходного налога, увеличили налог на прибыль для крупных компаний и акцизы. Эти меры должны принести дополнительные триллионы рублей именно под военные нужды.
• Внутренние заимствования. Объём размещения облигаций федерального займа (ОФЗ) вырос вдвое по сравнению с довоенным уровнем. Банки и население активно покупают государственный долг.
• Фонд национального благосостояния. Изъятия из ликвидной части ФНБ ограничены, но в кризисные моменты этот инструмент всё ещё используется.

В первом квартале 2026 года военные расходы «съели» более двух третей всех доходов федерального бюджета. Это означает, что даже при благоприятной конъюнктуре нефтяного рынка значительная часть трат покрывается за счёт долгов и налогов.

Экономические последствия: рост под военным флагом

Военные заказы стали мощным драйвером для отдельных отраслей. Оборонные предприятия нанимают людей, платят высокие зарплаты, загружают мощности. В некоторых регионах это создало эффект «военного кейнсианства» — рост ВВП поддерживается государственными тратами. Однако общая картина сложнее.

Высокая ключевая ставка Центрального банка, необходимая для борьбы с инфляцией, сдерживает кредитование гражданских секторов. Строительство жилья, малый бизнес и невоенные отрасли испытывают дефицит дешёвых денег. Рынок труда перекошен: молодые мужчины предпочитают контракт в армии или работу на оборонном заводе обычным профессиям. Это усугубляет кадровый голод в медицине, образовании и сельском хозяйстве.

Долгосрочный эффект — структурная деформация экономики. Инвестиции в гражданские технологии и инфраструктуру откладываются. Страна всё сильнее зависит от военного производства, которое в мирное время может оказаться избыточным.

Социальная цена для обычных людей

Когда почти половина бюджета уходит на армию и силовики, остальные статьи неизбежно сжимаются. Доля расходов на социальную политику, здравоохранение и образование снижается относительно оборонных трат. Это не всегда означает абсолютное сокращение номинальных цифр, но в условиях инфляции и роста цен реальная доступность услуг падает.

Семьи с детьми и пенсионеры особенно ощущают рост налогов и цен. Повышение НДС напрямую бьёт по потребительской корзине. Одновременно выплаты участникам боевых действий и их семьям создают заметный слой людей с относительно высокими доходами — это поддерживает спрос в отдельных сегментах, но усиливает неравенство.

Демографические потери и эмиграция квалифицированных кадров добавляют долгосрочные риски. Страна теряет не только солдат на фронте, но и потенциал будущего экономического роста.

Глобальный контекст и сравнения

По данным международных исследований, Россия в 2025 году тратила на оборону больше, чем любая европейская страна, и уступала только Соединённым Штатам и Китаю. Военная нагрузка в 6,3–7,5 процента ВВП значительно превышает показатели большинства государств НАТО, где средний уровень держится около 2 процентов.

Для сравнения: до 2022 года Россия тратила на оборону около 3–4 процентов ВВП. Скачок в два раза за несколько лет — явление редкое даже для воюющих стран. Украина, по понятным причинам, несёт ещё более тяжёлую нагрузку относительно размера своей экономики, но её абсолютные цифры остаются ниже российских.

Что будет дальше: устойчивость модели в 2026 году и позже

Бюджет на 2026 год формально предусматривает небольшое снижение доли военных расходов. На практике многое зависит от интенсивности боевых действий, цен на нефть и способности экономики генерировать ненефтегазовые доходы. Уже в первом квартале реальные траты превысили плановые ориентиры, и история последних лет подсказывает, что корректировки в большую сторону весьма вероятны.

Модель финансирования через сочетание нефтяных доходов, повышенных налогов и внутреннего долга пока работает. Резервов хватает, банковская система загружена государственными облигациями, а оборонная промышленность демонстрирует способность к масштабированию. Однако риски накапливаются: истощение ФНБ, перегрев отдельных секторов, растущая зависимость от военных заказов и давление санкций на технологический импорт.

Эти триллионы рублей продолжают течь. Они определяют не только исход текущих событий, но и то, какой станет российская экономика и общество через несколько лет — более милитаризованной, менее диверсифицированной и с заметно изменившимися приоритетами для миллионов граждан.